БЫЛИ ОТМЕЧЕНЫ ПРИКАЗОМ ВЕРХОВНОГО ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕГО

Лев Игнатьевич КОРЗУН родился 30 марта 1925 года. Участник Великой Отечественной войны. Ветеран журналистики. Внештатно начал сотрудничать со СМИ в 1957 году, с 1960 г. - штатно. В июле 1963 г. вступил в Союз журналистов. Был заместителем главного редактора «Военно-исторического журнала». Генерал-майор в отставке. Награжден орденами Отечественной войны I и II степеней, Красной звезды, «Знак Почета», многочисленными медалями. Кандидат военных наук. Активно занимается военно-патриотической работой.

В мае 1943 г. лейтенант Лев Игнатьевич Корзун исполнял обязанности командира 1-ой стрелковой роты 1285 стрелкового полка, который входил в состав 60-й стрелковой дивизии 65-й армии Центрального фронта. В июне-августе 1943 г. - Лев Игнатьевич уже старший лейтенант, командир 6-й стрелковой роты этого же полка.

С тех пор прошло более 60 лет, но многие военные события ветеран помнит как сегодня…

«60-я стрелковая дивизия была сформирована в первых числах июля 1941 г. как l-я дивизия народного ополчения Ленинского района г. Москвы.

В апреле - первой половине июня 1943 г. обескровленная в мартовских наступательных боях дивизия занимала оборону в самом острие Курского выступа: напротив города Севск в Юрасовом Хуторе. От некогда большого села остался всего один дом. По ночам в небе то и дело вспыхивали немецкие осветительные ракеты. Казалось, что мы находимся в окружении или, по крайней мере, в полуокружении.

l-я рота была единственной в батальоне. В неё свели всех оставшихся в живых бойцов других рот батальона. А батальону был назначен район обороны, значительно превышающий уставную норму. Поэтому в апреле-мае оборона была очаговой. Первую траншею закончили отрывать только к двадцатым числам мая. Одновременно на каждый стрелковый взвод было оборудовано по пулеметному ДЗОТу. Началась нормальная окопная жизнь. А в середине июня дивизию вывели во 2-ой эшелон корпуса для пополнения и подготовки к наступлению. Планировалось её участие в прорыве вражеской обороны на направлении главного удара 65-й армии.

Прорыв главной группировки фронта (65-я, 60-я и 2-я танковые армии) планировалось осуществить на заключительном этапе Курской битвы. Нашу дивизию вывели на передний край в исходное положение для наступления, как раз напротив Севска в ночь, на 18 августа 1943 г. Но из-за того, что не удалось завершить сосредоточение всех сил и средств группировки, переход в наступление отложили на несколько дней. Этим прорывом утром 26 августа началась Черниговско-Припятская операция Центрального фронта.

С семи часов утра мы уже занимали боевые позиции в траншее. От утренней сырости и нервного напряжения было зябко. Не спасали даже шинели. Передний край и долина реки Сев застилал сплошной туман. Но лучи восходящего солнца довольно быстро рассеивали его. И часам к восьми от тумана оставались только клочья.

В 8 часов 17 минут раздался первый залп «Катюш», явившийся сигналом к началу артподготовки. Реактивные снаряды кометами промчались по небу и сразу десятки разрывов вздыбились на вражеской обороне в северной части Севска и севернее его. Сразу же в дело вступила основная масса артиллерии. От выстрелов сотен орудий и минометов, казалось, сотрясается земля. После войны, уже будучи слушателем Военной академии бронетанковых войск, я узнал, что для артподготовки и артнаступления на каждый километр участка прорыва сосредоточивалось более 100 орудий и минометов.

Вскоре после начала артподготовки появилась авиация. Сравнительно на небольшой высоте над нами проносились эскадрилья за эскадрильей, «летающие танки» штурмовики Ил-2. Когда они разворачивались над Севском и Стрелецкой Слободой, заходя для бомбометания и обстрела вражеских позиций, казалось, что какой-нибудь из штурмовиков вот-вот врежется в купол монастыря. «Илы» буквально утюжили оборону противника.

Уходили штурмовики, на смену им уже на большей высоте прилетали пикирующие бомбардировщики. Они пикировали на цели как вблизи от переднего края, так и в глубине. Волна следовала за волной. А в это время высоко в небе величаво плыли сопровождаемые истребителями эскадрильи дальних бомбардировщиков, унося свой смертельный груз в более глубокий тыл противника. Незабываемая картина.

Как тогда говорили, пришел и на нашу улицу праздник. Наступило возмездие за 1941 и 1942 годы. По неопытности я и командиры взводов считали, что после такой артиллерийской и авиационной подготовки нам в Севске будет нечего делать, и мы без особого труда освободим город. Если бы так.

Когда мы ворвались в город, там была воронка на воронке. Однако оказалось, что много немецких огневых точек уцелело. Их оборудовали в подвалах каменных и очень прочных из крупных бревен деревянных домов. Амбразурами служили вентиляционные окна в фундаментах.

В городе бои приняли очаговый характер. Дрались группами по 10-20 человек с каждой стороны. То мы атаковали немцев, то они контратаковали нас. В большинстве дворов были высокие, выше человеческого роста, заросли бурьяна или каких-то незнакомых нам растений. Прежде чем продвигаться вперед, мы для безопасности прочесывали их огнем из автоматов и пулеметов. Обычно, подходя к поперечной улице, мы делали паузу и не вели огонь. Фашисты не выдерживали и переходили в контратаку. Но стоило им выйти на улицу, мы открывали огонь. Потеряв несколько человек, враг отступал. А мы, воспользовавшись его замешательством, перебегали улицу и оказывались в следующем квартале.

Во время отражения одной из таких контратак возникла критическая ситуация. Немцев было человек 20-30. А около меня оказалось всего 10-12 наших бойцов. И в этот момент у меня в магазине ППШ заклинило патрон. Парабеллум, конечно, пистолет неплохой. Но отражать из него атаку вооруженных автоматами и карабинами вражеских солдат было бы детской шалостью. К счастью, как это не кощунственно звучит, я увидел рядом с собой убитого пулеметчика. Его руки, казалось, намертво сжимали ремень пулемета. Пришлось буквально выдирать из его рук оружие. Ложиться и прицеливаться было некогда. Я прижал обеими руками пулемет к правому бедру и открыл огонь. Меня поддержали остальные бойцы, и немцы отступили. Подоспели соседи, и мы выбили врага еще из одного квартала.

Завершить освобождение Севска удалось лишь к полудню 27 августа, когда соединились с передовыми подразделениями наступавшей навстречу 193-й дивизии.

В это время что-то тяжелое ударило меня по ногам. Я упал как подкошенный. Приподняв голову, увидел: распахнутые полы шинели разодраны. Правая штанина бридж немного выше колена разодрана в клочья. Ее лохмотья быстро пропитались кровью. Чувствую, кровь по ноге потекла в сапог. Кто-то крикнул: «Старшего лейтенанта ранили!». К счастью, поблизости оказалось несколько санинструкторов. Они сразу подбежали ко мне. Умело наложили жгут. Не жалея бинтов, забинтовали бедро прямо поверх штанины.

Не знаю, какое чудо спасло мне жизнь в тот миг. Ведь возьми гитлеровец прицел чуть в сторону, и остался бы я без обеих ног. Да и до медсанбата вряд ли довезли бы. А если бы он взял прицел немного повыше, то мои живот и грудь превратились бы в кровавое месиво. Ведь это была очередь разрывных пуль. Свою рану я увидел в медсанбате. Чуть выше правого колена в бедре маленькое пулевое входное отверстие, а из задней части бедра буквально вырван кусок мяса. Пуля была, действительно, разрывная.

В медсанбате 31 августа в дивизионной газете мы прочитали приказ Верховного Главнокомандующего генералу армии К.К. Рокоссовскому. Мы очень радовались и гордились тем, что в приказе была отмечена наша дивизия. Ей было присвоено наименование Севской, а нам Верховным Главнокомандующим объявлена была благодарность. В Москве в этот день в нашу честь провели артиллерийский салют.

Это был один из первых приказов подобного содержания. И один из первых салютов.

На снимках: Л.И. Корзун. «Расстояние» между снимками - более 60 лет.